На главную сайта

   

 

78741271_2031587_shutterstock_6287506.jpg

 

Заказать книгу

 

 

 

Написать автору

 

 

Рецензия Игоря Мотяшова на книгу «Вече».

 

         Начну с самого спорного и интересного - с Анны Оренбургской. ... Таких виршей сегодня пруд пруди в интернете, в частности, на сервере "Стихи.ру".  Заглянул туда. Есть в алфавитном списке и Анна Оренбургская. Фото юной красавицы. Стихотворная миниатюра "Осень", передающая настроение, сделанная грамотно и образно. Сотни посещений и даже несколько отзывов, не без иронии, но в общем благожелательных.

         Вернулся к книжке "Вече", перечитал дважды, с трудом, через словесные огрехи и завалы, продираясь к смыслу. И не считаю, что зря потратил время. Когда-то вернувшийся из поездки в Непал Расул Гамзатов на мой вопрос о впечатлении от этой страны ответил:"Неогранённый алмаз!" В определённом смысле эта характеристика может быть отнесена и к сборнику А.Оренбургской. Автор его явно не изводила "единого слова ради тысячи тонн словесной руды". О руде ( и вообще о профессионализме) скажу позже. Сначала - о содержании.

         В основном это стихи о любви. Так называемая интимная лирика. Уникальность лирики Оренбургской - в её нетрадиционной сексуальной ориентации. Быть может, я плохо ориентирован в современной русской поэзии. Ведь по идее, коль скоро в нашем обществе заметное место занимает ЛГБТ( союз лесбиянок, геев, бисексуалов и трансвеститов, защищающий права сексуальных меньшинств), то должны быть у этой страты и свои поэты. Но мне таковые не встречались, даже в упоминаниях СМИ..В первую очередь при чтении любовных стихов Анны вспомнилась её древнегреческая предшественница Сафо (или, как её ещё называют, Сапфо), жившая в первой половине 7-го - второй половине 6-го века до Р.Х. на острове Лесбос, где основала школу для обучения девушек пению, музыке и танцам и сама писала стихи. Хотя из поэтического наследия Сафо до нас дошло немногим более двухсот отрывков, в основном состоящих из одной-двух строк, она вот уже более двух с половиной тысячелетий по числу переводов и научных работ о ней намного - в разы! - опережает всех других  стихотворцев античности.  В своих стихах она прославляла как женскую, так и мужскую красоту, слагала гимны богам, воспевала радость и удовольствия жизни, скорбела о её скоротечности. И только одно её небольшое стихотворение, названное исследователями 2-й одой, послужило основанием для толкования эротической ориентации поэтессы как лесбийской (по имени острова, на котором она жила) любви. Именно 2-я ода принесла Сафо бессмертие и вечную славу. Даже те, кто никогда не слышал и не услышит имени Сафо, слышали про маленький островок в Эгейском море, откуда, как гласит молва, и пришла в мир лесбийская любовь и где появились на свет первые лесбиянки. Легенда. Но разве вся наша история не состоит из легенд?

            В России имя Сафо стало известным, как только Петр Первый прорубил окно в Европу. .Её переводили, о ней писали  Сумароков, Державин, Карамзин, Жуковский, Рылеев, Пушкин, Майков и еще многие поэты и писатели XVIII - XIX вв. Новая волна интереса к античной поэтессе всколыхнулась на рубеже XIX и XX столетий. Лучшие поэты "серебряного века": К.Бальмонт, Вяч. Иванов, З.Гиппиус, М.Лохвицкая, П.Соловьёва, С.Парнок и др. - переводили её стихи. И в первую очередь 2-ю оду. Более того, поэты - женщины продолжили в собственных стихах (и в жизни!) то направление, которое современная переводчица на французский язык 2-й оды Ж.Дежан  определила термином "саффизм". Мирра Лохвицкая (1869-1905) , мать пятерых детей, написала, помимо стихотворений "Сафо" и "Сафо в гостях у Эрота", стихи "Подруге"(1892) - первые в русской литературе с ярко выраженной гетеросексуальностью. За что тут же отечественная критика нарекла её "русской Сафо". Но этот титул удержался за ней недолго. Не прошло десятилетия, как "прославленной петербургской Сафо" стала Зинаида Гиппиус, не скрывавшая при живом муже Мережковском своих интимных отношений с поэтессой Поликсеной Соловьёвой, жившей в их семье англичанкой Лизой фон Овербек и собственной кузиной Соней. Минуло еще десять лет, и звание "русская Сафо", как почётная и одновременно скандальная эстафета, перешло к Софии Парнок (1885-1933).Молва о их особенной близости с Мариной Цветаевой в 1914-1915 гг. подкреплена соответствующими стихами обеих: цикл Цветаевой "Подруга"(1914) и др.

              Ну, а потом была Октябрьская революция, которая поначалу полностью раскрепостила женщин и все виды искусств и литературы. Но сравнительно скоро моральные гайки были закручены. За сексуальные вольности легко стало вылететь из комсомола, партии, а то и схлопотать срок где-нибудь на Колыме. О Сафо ( и то мимоходом) вспоминали лишь на филологических факультетах. В Союзе писателей СССР, как во всякой большой  семье или корпорации, конечно, знали или догадывались о "белых воронах" своей стаи, но открыто об этом не говорили. Однако, сама суть поэзии, тем более лирической, предполагает исповедальность, полную открытость в выражении чувств и переживаний. И настоящие, талантливые поэтессы находили для своего потаённого "саффизма" такую форму, к которой не могла придраться никакая цензура.  Вот пример  такого  стихотворения из сборника, вышедшего в 1980 году в издательстве "Советский писатель" двадцатитысячным тиражом, принадлежащего перу одной из широко известных  поэтесс-шестидесятниц, выпестованных журналом "Юность":

                                           

                                                            Когда взметнулась вьюга

                                                            фатою над плечом,

                                                            мы встретили друг друга, -

                                                            судьба здесь ни при чём.

                                                            Но люди разевали

                                                            судачащие рты

                                                            и вьюгу разорвали,

                                                            как краешек фаты.

                                                            Не знаю: им помог ли

                                                            поспешный приговор,

                                                            но не было помолвки

                                                            печальнее с тех пор.

                                                            Кого судить за шёпот,

                                                            змеившийся нам вслед?

                                                            Фату нельзя заштопать

                                                            иглой ушедших лет.

                                                            Но в памяти всё то же:

                                                            стоим в позёмке слов,

                                                            снежинок всех моложе,

                                                            свободней всех ветров...

 

        В подобных стихах обычно не указывался пол объекта любви, либо их автор говорил от лица мужчины ( пример - стихотворение-песня "Мадонна" Р,Казаковой). В начале прошлого века к последнему приёму прибегали З.Гиппиус и С.Парнок. Но в отличие от них, советские поэтессы описывали любовь главным образом, как духовную силу, избегая эротики. И вот теперь, похоже, Анна Оренбургская уже без всяких масок и эвфемизмов претендует на звание новой, четвёртой по счёту, российской Сафо. Сафо XXI века. Претендует бесстрашно, напористо, откровенно, что называется, "во весь голос".  

Чтобы  точнее понять этот феномен, вернёмся к "первоисточнику" - знаменитой 2-й оде, лучший, по общему признанию, перевод которой принадлежит Вячеславу Иванову (1866 - 1949), а наиболее приближенный к авторскому тексту, так называемый эквилинеарный, подстрочник - выдающемуся филологу Михаилу Гаспарову (1935 - 2005). Вот эти работы:

 

                         Видится мне равен богам                                                 

Тот мужчина, который напротив тебя                              

Сидит и вблизи сладкий                                                    

Слышит голос                                                                     

И желанный смех , а от этого моё                                    

Сердце в груди замирает:                                                 

Довольно мне быстрого на тебя взгляда, и уже              

Говорить я не в силах,                                                                       

Но ломается мой язык, тонкий                                           

Тотчас пробегает под кожею огонь,                                  

 Глаза ничего не видят, шумом                                         

Оглушён слух,                                                                     

Обливаюсь я потом, дрожь                                                

Всю меня охватывает, зеленее травы                              

Становлюсь, и чтоб умереть, немного,                             

Кажется, мне осталось,                                                      

Но всё нужно вытерпеть...

 

 М.Гаспаров            

 

 

Мнится мне: как боги, блажен и волен,

Кто с тобой сидит, говорит с тобою,

Милой в очи смотрит и слышит близко

Лепет умильный

Нежных уст!.. Улыбчивых уст дыханье

Ловит он... А я,- чуть вдали завижу

Образ твой, - я сердца не чую в персях,

Уст не раскрыть мне!

Бедный нем язык, а по жилам тонкий

Знойным холодком пробегает пламень;

Гул в ушах; темнеют, потухли                                                                                                     

Ноги не держат...                                                             

Вся дрожу, мертвею, увлажнён потом

Бледный лёд чела: словно смерть подходит...

Шаг один - и я, бездыханным телом,

Сникну на землю.

 

В. Иванов. 1914.

 

Простое сличение двух текстов поражает тем, насколько художественный перевод поэта близок - буквально строка в строку, мысль в мысль, образ в образ - научному переводу исследователя. Единственную "вольность" допустил поэт-переводчик: проигнорировал заключительную 17-ю строку. Своей императивной назидательностью она явно диссонирует с эмоционально-психологической наполненностью и смысловой завершённостью предыдущих 16-ти строк. Вся ода написана на одном дыхании: верный подлиннику Гаспаров не поставил в тексте ни одной точки, от начала до конца стихотворение Сафо состоит из одного предложения. Но, по крайней мере для современного восприятия, драматургия его заканчивается на словах: "чтоб умереть, немного, кажется, мне осталось". У В.Иванова это звучит так: "Шаг один - и я, бездыханным телом,/ Сникну на землю". Что тут добавить? Безответная любовь, чем она сильнее, тем больше чревата гибелью одного из любящих.

        В сюжетной основе 2-й оды - любовный треугольник. Но не банальный, в котором две женщины оспаривают друг у друга одного мужчину или двое мужчин борются за сердце одной женщины. У Сафо автор (точнее, лирический герой) - женщина, душевно и физиологически влюблённая в свою подругу, тогда как у той - очевидный роман с мужчиной. При этом к счастливому сопернику у героини фактически нет даже ревности, не говоря уже о таком разрушающем чувстве, как злобная, мстительная ненависть. Есть уважительная (как теперь бы сказали, белая )  зависть: "Мнится мне: как боги, блажен и волен, / Кто с тобой сидит, говорит с тобою, / Милой в очи смотрит и слышит близко / Лепет умильный / Нежных уст!.. Улыбчивых уст дыханье/ / Ловит он..."  ( перевод В.Иванова) . В 5-ти с четвертью строчках стихотворения из 24-х слов (остальные - союзы) лишь 6 относятся непосредственно к мужскому персонажу, он вообще где-то сбоку, на периферии авторского внимания. Все  чувства и помыслы героини сосредоточены на той, кто сидит и говорит с ним: на милой, на её очах, на умильном лепете её нежных и улыбчивых уст, на её дыхании. А дальше в неполных 13 строках шестнадцатистишия подробно описывается непреодолимое влечение автора к предмету своей страсти, настолько сильное, что перехватывает дух, лишает дара речи, приводит к предкоматозному состоянию (пропадает слух, помрачается зрение, немеют ноги, дрожащее тело в мгновение покрывается потом, кажется, смерть совсем рядом).  Не высокопарное излияние возвышенных и прекрасных чувств, а почти клинический диагноз сжигающей и "запретной" страсти. По сути, в этом единственном из всего оставшегося нам художественного наследия Сафо стихотворении, как в древесном семени, на все последующие века было заложено  содержание, смысл, суть того, что мы называем сапфической или лесбийской поэзией, прорастающей сегодня разветвлённой кроной пока ещё не совершенного по форме, но вполне внятного по очертаниям дерева.

          "Ствол" этого дерева - стихи, посвящённые, адресованные или рассказывающие о Галине Лещёвой. В книге их четверть от общего числа (16 из 62-х). Похоже, что это не псевдоним. Стихи  А. Оренбургской,  действительно, тяготеют к документальности. Среди их персонажей много публичных лиц: знаменитый гаванец Рубен Кортада, манекенщик , чьи фотографии не сходят со страниц международных модных журналов, скандальный боксёр Майк Тайсон, Билл Гейтс, теннисистка Анна Курникова, эстрадный певец Алексей Гоман, диктор ТВЦ Михаил Зеленский и др. Поневоле веришь, что не только Галя Лещёва, но и прекрасная грузинка Циа Шубладзе, Марья Васильевна," Инесса, староста по группе," " Андрейка наш," " Евгений наш Белобородов" и проч. - это реальные имена реальных людей и отношения их с автором стихов вполне серьёзные, достойные нашего внимания, описанные часто неумело, путано, но, вне сомнения, искренне и правдиво.

     

            В основе любовных  стихотворений  (а их в сборнике - большинство) - классический треугольник Сафо. Автор (точнее, лирическая героиня) влюблена в  Галину Лещёву, с которой уже была в близких отношениях, пока не появился третий - не названное по имени лицо мужского пола. Произошёл разрыв, трагический и непонятный для героини. Драма уже в том, что подруга вышла замуж, стала рожать детей. Но это не самое страшное. Страшнее то, что своё тело она хочет " отдавать лишь ласкам мужним", что не соглашается хотя бы на роль любовницы.  И вот тут обнаруживается, что между русской лесбийской поэзией конца Х1Х - начала ХХ века ("серебряный век") и её современным аналогом (век ХХ1)  расхождения куда более значительные,

чем между отдалёнными от "золотого века" на 25 с половиной столетий стихами Сафо  и поэзией её первых российских последовательниц: З.Гиппиус, М.Лохвицкой, П.Соловьёвой, С.Парнок и др. Выше я уже говорил, что героиня 2-й оды, самоотверженно любя и страдая от неразделённости своей любви, ничего не требует, никого не обвиняет (в том числе и счастливого соперника), смиренно принимая собственные страдания как рок, как ниспосланный свыше приговор судьбы. В этом, конечно, проявилось античное языческое мировоззрение. Но был и другой важный фактор: бисексуальность Сафо. Мы знаем, что она была замужем, имела дочь. "Русские Сафо" тоже  (мораль, точнее, эстетическая имморальность декадентства) хотя бы временами проявляли бисексуальность, весьма лояльно, а зачастую и поощрительно принимаемую их мужьями, любовниками и просто товарищами по литературному цеху (К.Бальмонт, В.Иванов, С.Эфрон, И.Бунин, В.Вересаев). Ничего подобного мы не находим в стихах А.Оренбургской. Разве что совпадает - с античностью и декаденством - эстетизация красоты телесной.

           

                     

      За смоль эбеновых волос,                                     От всех волос твоих

      За эти кудри завитые,                                            Сойду я уж с ума -

      Я б волны отдала густые                                       Без них мне не мила

      Своих тяжёлых русых кос.                                     И матушка-Земля.

               М.Лохвицкая. "Подруге",1892

 

                                          А.Оренбургская, "Ключ. У меня есть ключ",2011

 

        С одной стороны, у Оренбургской: "Умру за поцелуй с тобой", "Как груди твои мне потрогать?" , "...стану навсегда твоей рабыней". С другой стороны - никакой смиренности. Одни упрёки: "Сколь раз твердили впрок тебе, что ты - моя./ Поверить в это не сочла ты, видно, нужным". - "Мне на что твоё бедное сердце?" - / Ты сказала". - "Не сказав ничего, / Ты лишь взор обратила./ Сердце нежно моё / Не взяла и убила..." И главный упрёк - не в измене как таковой, там, как в случае с Цией Шубладзе ("Меня понять ты не хотела./ Меня понять ты не могла./ Но как душа моя несмела,/ В суровом холоде робка"), если и слышится укор, то ласковый и смиренный. А вот уж что поистине непростимо и ни в какие ворота не лезет, так это измена с мужчиной. "Ты вышла замуж ./ Что нашла такого в нём. Ведь он / Не станет никогда твоим рабом". -- "...Ушла ты в одну/ Из ночей к своему от меня,/ К своему ты. Хотя ты - моя!" - "Ты ушла, / Ты ушла за каким-то вдогонку./ Ты ушла, позабыв про девчонку". В поэтическом мире Оренбургской женская (лесбийская)  любовь, хотя и плотская, но одновременно идеальная -  высокая, чистая, бескорыстная, самоотверженная, так сказать, элитной категории. Женщины, её не разделяющие, придерживающиеся традиционной сексуальной ориентации, находятся как бы на ступеньку ниже в своём духовном и нравственном развитии. В лучшем случае, они не понимают превосходства гетеросексуальной любви над любовью к представителям противоположного пола. Нечистоплотны, умственно убоги, похотливы, мелочны. Нередко являются "шлюховской толпой", "сучками".  Обожаемые ими мужчины того хуже. Они по природе существа  более примитивные, чем-то напоминающие йэху из романа "Путешествия Гулливера" Дж.Свифта.  Вот речь о некоем телеведущем  Шурике Полееве: ("Какую ни включи программу"): "Лицом и впрямь, как обезьяна.Что там Бандерас! - Вот горилла - Та настоящая мужчина. От всех речей и впрямь сквозило, Ты, видно,- та ещё скотина".

 

             Ревность (иначе не скажешь) к мужскому роду у автора книги рвёт  все рамки политкорректности, побуждая к  признаниям подобного толка: "Никогда я баб не пойму,/ Когда столько краль, почему/ Внимания не обращают./ Поциков лишь обожают, / По поцикам лишь вздыхают./ Лишь поциков провожают..." И непонимание поэтессы, если встать на её точку зрения, легко разделить. Ведь в её глазах лица мужского пола обычно обозначаются словами: поцик, пидорас, идиот, дебил, осёл, сыч, свинья, обезьяна, крокодил, прыщ ( "Прыща я вижу одного. Он говорит прыщу другому" ), засранец. Иной раз и с национальным акцентом: прыщ из Улан-Удэ, старый хачик, татарин (Хоть басурман, но не коварен), "один и вовсе тот мулат" и т.д. Но уж коль скоро все мужики чохом именуются "поциками", стоит ли удивляться, что их первичные половые признаки и этого названия не заслуживают. О них говорится: "обрубок... дрянной", огрызок, кочерыжка. Правда, последнее в стихотворении "Вече" относится к немецко-фашистским оккупантам времён Великой Отечественной. Но, во-первых, далеко не все солдаты гитлеровского райха были насильниками, патологически "вставляли" свои "огрызки" не только "В каждую женщину, девочку, мать", но "И в деда, и в внука - мальчишку". Во-вторых, насилие не обязательно связано с физическим уродством преступника. В третьих, грабежи и насилия являли собой не самую страшную составляющую фашистского нашествия. Был Бабий Яр. И далеко не один. Были многие Хатыни, не только в Белоруссии. Была выжжена, опустошена, разрушена огромная часть великой страны - от Днестра и Немана до Волги. Погибли десятки миллионов. В контексте стихотворения, в его замысле - показать себе и объяснить другим несоразмерность и ничтожность своих собственных огорчений, неудач и страданий в сравнении с теми поистине неизбывными, смертельными испытаниями и муками, какие выпадают на долю других людей и целых народов, - в этом контексте пример с "кочерыжками"  выглядит не самым убедительным. Более того, в контексте всего сборника воспринимается не как приговор фашизму, а как ещё одно доказательство омерзительности мужской половины человечества в целом.

              Это впечатление подтверждает та очевидность и последовательность, с какой поэтесса ищет и находит изъяны у так называемых "успешных" мужчин, как бы доказывающие порочность породы. Миллиардер Билл Гейтс мало того, что " очкастый..,

дохлый прыщ", он ещё и берёт крупные суммы в долг у своей секретарши. За это, резюмирует автор, "как мужику те - грош цена".

Алексей Гоман "поёт, как будто голос сломан". "Мишак Зеленский" тем только и занят, что ищет криминальные, скандальные, сенсационные новости: "Программу можно ведь состряпать, / Барыш кой-никакой оттяпать". И т.д. Из десятка-другого мужских персонажей симпатии Анны заслужили лишь двое: Майк Тайсон, который, оказывается, откусил ухо сопернику оттого, что в детстве его - шепелявого толстяка-очкарика - дразнили, били, унижали даже девчонки. И "ангельски красивый" кубинец Рубен Кортада, манекенщик, звезда мирового подиума, в зелёных глазах которого поэтесса прочитала его "одинокую судьбу", сочувственно воскликнув: "Средь блеска, трескотни толпы / Так одинок и бледен ты". Если избранных, достойных любви мужчин она ещё может пожалеть за их незащищённость и душевные страдания (свойства, более присущие женщинам), то заслуживающих любви женщин категорически отвергает, когда те по-мужски активны и энергичны. Такова "приветная Нинка", красавица, певунья,  душа компании из стихотворения "Ты хороша на вечеринке": "Ты львица, в этом ты сильна / (Даёшь ты всем всего сполна). / Что покровительствуешь всем, / За это я люблю тебя.../ Но мне обидно бы до слёз / С тобою было лечь в постель, / Когда бы даже сильный хмель. / Хотя бы в виде красоты / Неувядающий обет. / Мне легче было б пистолет / Подставить к своему виску, / Чем подобраться к твоему / Неувядающему телу.../ Своей активностью несметной / Раздавишь... / Хочу я негу и покой. / Она всё вертит головой. / Как с бабою такою быть? Что может в сексе предложить?"

              Одно из сильных - по откровенности и психологизму - стихотворение "Сара". Его начало явно перекликается со 2-й одой Сафо. Разумеется, ни о каком подражании или заимствовании речи не идёт. Просто сходство чувств: "...лишь посмотришь на меня, / Мой дух уж ничего не слышит... / Когда смотрю я на тебя,.. / Могу я умереть смотря,.. / Когда ты держишь мою руку / В своей руке, схожу с ума..." Но дальше следуют признания, которых я не встречал даже в эротических стихах Бальмонта. "Когда целуешь в грудь меня, / Всё тело под тобой лежит / Обмякшее.../ Под тяжестью родного тела / Душа как будто онемела, / И вижу рая я врата... / Хотелось быть с тобой на ложе... / Ты - ласковая, словно мать. / Заботливая, как сестрёнка". Как видим, со стороны секса всё в порядке, есть и нега и покой. Но есть другое обстоятельство: "Я не люблю тебя, и дверца / Нам в храм любви не отопрётся". Причин последнему, как следует из текста, по меньшей мере, две. Возраст и - главная - наличие живой, хотя и недоступной, любимой: "Тебе уже под шестьдесят. / Ты знаешь, Сар, ей где-то тридцать.../ Хотелось быть с тобой моложе / Своих мне двадцати двух лет". Вот мы и узнали ещё одну подробность касательно Галины Лещёвой: ей "где-то тридцать" лет. И про возраст Анны: В июне 2011-го ей было 22. Оба стихотворения - "Сара" и следующее в сборнике сразу за ним, написанное в форме сонета - "Ты мыслила, оставлю я в покое..." с посвящением Галине Лещёвой - родились почти одновременно, с интервалом в десять дней. Так что сомнения, кто тут есть "ху", как говаривал последний президент СССР, не остаётся. Как не остаётся у меня сомнений и в талантливости Анны Оренбургской, доказательством чего является  не только  её бесшабашная смелость, искренность перед собой и миром, умение выразиться (и  самовыразиться) сильно и напрямик, но и достаточно трезвое отношение к себе, невозможное без развитого чувства юмора, иронии и самоиронии. Разве не прелесть эти строчки: "Я - самый лучший на свете поэт.../ Может, не лучший, а только третий. / Лермонтов с Пушкиным жили на свете. / Байрон с Шекспиром со мной рядом - тени..." Нельзя не улыбнуться!

               А если всерьёз, Анна относится к себе весьма самокритично, видит свои слабости в стихосложении и стихотворчестве (что близко, но не одно и то же). "Я не знаю так много на свете!"- признаётся она. Не без кокетства спрашивает: "Вам болтовня моя приелась?!" И, понимая, что приелась, ищет себе оправдания: "Мою простите болтовню: / Я знак огня, и посему / Могу болтать я без умолку. / Да всё ведь никакого толку./ В который раз прошу опять / Прощенья от меня принять". Хочется сказать: "Анечка! Я не собираюсь просить и, следовательно, принимать  о т   В а с   прощения. Вероятно, Вы хотели попросить прощения  у   н а с ,  у       с в о и х      ч и т а т е л е й . Ну, так и скажите. Поймём. Но, увы, не простим. Поэзия не болтовня. И когда Вы пишете: "Но, повинуясь воле долга, / Стишок продолжить я спешу...", всем ценителям поэзии обидно и горько, что Вы так низко ставите своё ремесло ( стишки - удел балбесов, настоящие поэты пишут стихи )  и так превратно понимаете свой долг (работать наспех). Вот и получается: пишете Вы быстро, много, а среди написанных Вами строчек хороших, настоящих, стиховых, а не стишковых, дай Бог, приходится одна на пять.

                Сами всё понимаете: "Немного можно рифм сыскать, / Кроме забитых". Об этом ещё Маяковский писал: "Может, / пяток/ небывалых рифм / только и остался, что в Венецуэле". Какой вывод делает для себя поэт? "Поэзия - / та же добыча радия. / В грамм добыча, / в год труды". Как поступаете Вы? "Сколь мне пришлось её ( голову - И.М.) ломать, / Чтоб рифму точну подобрать.../ Нашла какую-то поспешно..." И вот результат "недоломанной" головы и спешки. Вы рифмуете: любовь - вновь (не однажды - на 61-й и 71-й стр.), кровь - любовь, стихи - любви, люблю - красоту, вверил - поверил, счёта - рассчёта, активна - реактивна, по порядку - порядку, звёзды - слёзы, тебя - следа, пуста - с ума, всегда - просто я, всегда - не меня, судья - врата, в небесах - в облаках, трепет - лепет, огня - ура, искупи - ползи, вся - ржала. И т.п. Русский язык необыкновенно богат, в том числе и на рифмы. В своё время много и удачно экспериментировали с рифмой Маяковский, Хлебников, Цветаева, Сельвинский, Пастернак. Новые  возможности необычной музыкальной рифмовки широко раскрыли уже в наши дни Евтушенко, Рождественский, Ахмадулина, Вознесенский, Бродский. Но новаторство не есть отрицание прежнего. Совсем наоборот. Это путь вверх, а не в сторону. Вся цивилизация, вся культура наращивается веками, как пирамида. Шаг вперёд делает тот, кто на вершину этой пирамиды поднялся.

..........................................................  

 

Далее критик анализирует стихи и недостатки книги.             

.

                                        

Анна Оренбургская

 

 

УДК 821

ББК 84 (2Рос=Рус) 6-5

       

Анна Оренбургская.

Вече. Стихи./ А.Оренбургская. Вече. –

М.:  Издательство «Э.РА», 2014. – 144  с.

 

ISBN978-5-00039-075-7

 

 

Пока еще неизвестная Анна Оренбургская - молодая, считающая себя талантливой, поэтесса из столицы Зауральягорода Кургана. Книга является первой книгой автора.

Она писалась с осени 2010 по осень 2011 в уже упомянутом южном Зауралье. Книга составлена из поэтических произведений.

Автор не придерживается какого-то определённого литературного направления, так как считает, что это глупо,  и банально скучно писать всегда одинаково.

Сегодня у тебя одно настроение и пишется Романтизм, завтрадругое, и пишется Реализм, потом ещё и ещё.

Первую часть можно было бы отнести к Романтизму, одну часть. Вторуюк Сатире. ТретьюБог весть, к чему....

Книга рассчитана в основном на молодое поколение. Но в ней смогут найти что-то для себя и люди среднего и старшего возраста.

 

 

 

veche1.jpg

 

Книжные интернет-магазины издательства:
http://gufo.ru/knizh

http://knigukupit.ru/
 (тут можно увидеть самые новые книги)

 

 

 

http://era.gufo.ru (как издать свою книгу и стать автором издательства)

На главную сайта: http://www.era-izdat.ru