Вот тут можно купить книги Михаила Наумовича Ромма на «Литресе»
https://www.litres.ru/mihail-naumovich-romm/



А вот несколько стихов разных лет:


ромм.jpg



МИХАИЛ РОММ - Москва

 

 

Моя борьба

 

Пьяные придурки – уголовники,
В сущности, - отличные ребята.
Милиционеры и чиновники
Вроде и они не виноваты.

 

Впрыскивая яд в глаза и уши им,
Забирает души телесеть,
В пору обескровленным, иссушенным,
От обиды зверем  озвереть.

 

Разделив людей на шваль и избранных,
Вражьей крови хочется испить,
Собираться в стаи, выйдя из дому,
Оборотнями на луну завыть.

 

Каково же, скрывшись от безумия,
С книгою забившись в уголке,
Ясно видеть в ночи полнолуния
Шерсть и когти на своей руке.

 

 

 

Облака

 

Я славлю кучевые облака,

О, как они бессмысленно прекрасны.

Их плоть обманчива, их ткань тонка,

Их красота избыточна напрасно.

 

Они клубятся, преломляя свет,

И окружают солнце семицветьем,

И нет покоя им, и смерти нет.

Они не ведают свое бессмертье.

 

Зачем они? Награда ли? Намек?

Надежда нам, в ничтожность заключенным?

Беспечной веры солнечный урок,

В который раз, напрасно повторенный…

 

Простота

 

Вот простота, обернутая сложностью,
Философ с гаджетом – профессор мата.
Игрушка превосходит по возможностям
Оружие вчерашнего солдата.

 

Здесь по шпаргалке учат быть любимым,
Здесь золотые листья – желто-серы,
Здесь обращение к истокам чистой веры
От мракобесия неотличимо.

 

Здесь понимаешь ценность всепрощения,
Когда закат окрашивает мир.
Хотя, возможно, жизнь – лишь сообщение
В неспешной переписке черных дыр.

 

 

Глаголом жечь сердца людей

Глаголом жечь сердца людей,
Могу на площадь, выйдя,
Пока мильционер,  злодей,
Не слышит и не видит.

Слова продуманных стихов
Я брошу людям хлёстко,
Там, где плетёт свою любовь
Компания подростков.

Где вечно продает носки
Подвыпившая тётка,
Глаза людей полны тоски,
И сгорблена походка.

И буду петь я до конца
Возвышенно и гордо,
Пока мне кто-нибудь в сердцах
Не отоварит морду.

И всё ж ко мне не примут мер,
Не сбить мой  клипер с галса,
Простит меня мельционер –
На кой ему я сдался!

 

К 7 ноября

 

Жизнь тает, как мороженое. Тает
Со сладкою начинкой эскимо.
Не съешь его – на землю ускользает,
А есть начнешь – закончится оно.

 

Так лента целлулоида убегает –
Стрекочет самодельное кино,
Стремительными кадрами мелькает
В чужую жизнь досадное окно.

 

Где вечер, падая на серый город,
Сверкает в окнах розовых дворцов,
Где выпал первый снег в осенний холод,

 

Где ветер, освежает мне лицо,
Где ржавый серп скрипит о ржавый молот,
Пока не упадет, в конце концов.

 

 

 

Эвелине

 

В сочетании звуков и мерности фраз,
В ритме смыслов и звоне созвучий
Есть какая-то тайна, связавшая нас
Тонкой нитью, прочнее паучьей.

 

Лихорадочный бред – твердой веры каркас,
Что удержит от бездны над кручей.
Тени ярких ведений, невнятно под час,
На поверхности выбросит случай.

 

И неважно уже, что случится потом:
 Шепот кухонный – рев стадиона;
Ждет кого-то гарем, а кого-то дурдом, —

 

Стих, однажды произнесенный,
Будет остро мерцать в ясном небе ночном,
Над пространством пустым вознесенный!

 

Птичий грипп.

 

Как это вышло, никак не пойму –
Значенья слова изменяют:
Голуби в клювах приносят чуму,
Солнце рассудка лишает.

 

Теплая осень дарит пожар,
Радуют холод и дождик.
Жжется снежинка, как скипидар,
Звездочкой черной на коже.

 

Тайное знанье лежит за пятак,
Не привлекая вниманья,
Храмом любви называют бардак,
Городом – тусклые зданья.

 

В каждом очкарике прячется жид,
Счастье пропитано страхом,
И беспризорник злобно глядит
В толстое брюхо монаха.

 

Истую веру хранит террорист,
Жулик с преступностью бьется,
Только нетронутый буквами лист,
Чистым листом остается.

 

Встреча

 

Когда мы впервые с тобой обнялись
В ночи уходящего лета,
Как будто бы две половинки слились
Разбитой стеклянной монеты.

Как будто бы время для нас истекло
Раздельного существованья.
Нам холодно было, а стало тепло,
И просто, как просто дыханье.

И кто бы свиданьем назвать это смог,
Ошибкой, любовной напастью –
Дворовые кошки собрались у ног,
Погреется у нашего счастья.

 

***

Полюбил я принцессу волшебной страны,
И коварными чарами замуж сманил,
До того эти хитрые чары сильны,
Что и сам я поверил, мол, буду ей мил.

 

Но когда я играю кудрями её,
А она свои грустные песни поет,
Все же помню: украдено счастье моё,
И когда-нибудь одурь спадёт.

 

Принц прекрасный прискачет на белом коне,
И разбудит её поцелуем,
Потому-то не спиться проклятому мне,
Оттого я ночами тоскую.

 

К счастью, в жизни так редок счастливый конец,
Принцев, разве на всех напасешься!
Вот сижу я на кухне  и ем огурец,
Жду, когда с магазину вернешься.

 

Карамазов

 

Кружит рондо ворон над березами.
Ну, пришли мужики нетверёзыми,
И вгрызались они в землю мерзлую,
Рукавицы ребятам не роздали.

Я стоял и смотрел,
                        я чужим им был,
Потому что при жизни
                                    завидовал.
Он и пил и пел
             и поверьте мне,
Не своею он
                        умер смертью.

Слишком ярок был его дикий взгляд,
Слишком жег нутро его песен яд.

Ветер плакал и выл и рассказывал,
Хоронили друзья Карамазова.

 

Памяти В.Высоцкого

 

Один, как тень, среди теней,
Во мраке и неверье,
Я только памяти своей
Распахиваю двери.

 

Там в комнате светло и смех,
И молодой Высоцкий
Хрипит, поет среди помех
С серьезностию скотской.

 

А я кривлю брезгливо рот
Очкарика, студента,
Катушка кружит, и поет
Магнитофона лента.

 

Как будто слушает меня
Прослушанная запись,
И вспоминается родня,
Накрытый стол и закусь.

 

Вся та святая простота,
Та пьяная стихия,
Где солнце то, где удаль та?
Где ты теперь Россия?

 

 

Реальный случай

 

"В Беляеево есть даже кипарисы..." -
Строка вертелась в голове помехой,
Но поезд до "Беляево" не ехал,
А только до "Чертановской" - капризы!

Старик лежал на лавочке напротив,
Храпел уютно, даже сняв ботинки,
А я давил свои позывы к рвоте
От этой идилической картинки.

На станции две тетки в униформе
Его будили, вереща свистками,
И, выкинув ботинок на платформу,
Его влекли, напутствуя пинками.

Он вышел и к колонне прислонился,
Взглянул на них без злобы и без страха.
Чтобы надеть ботинок наклонился,
И о платформу грохнулся с размаху.

Так он лежал с улыбкой дохлой крысы,
Оставив мне и ненавитсь и милость,
"В Беляево есть даже кипарисы" -
Бессмысленно строка в мозгу крутилась.

 

Мир хрустальных дворцов удивительный.

 

Неслышной походкой, из далей небесных,
Приходит зима из хрустальных дворцов.
Заоблачно-чистых, прозрачных чудесных,
И дует холодною пылью в лицо.

 

Весь город окутан её кружевами,
И сумерки рано спускаются вниз,
Как будто потерянны были мы с вами,
И вот, наконец-то, внезапно нашлись.

 

Наш мирный уют и надежен и крепок,
Укрытый за окнами теплых квартир,
Зима же на улицах вылепит слепо,
Из веток деревьев свой сказочный мир.

 

Узорные копии сводов и арок,
Ей вовсе нетрудно из снега создать.
И будет, как школьник писать без помарок,
В пустую, пока что, тетрадь.

 



unnamed.jpg

В связи с 55-летием Миши Ромма (10 декабря 2016)



Я познакомилась с Михаилом Роммом в 1988 году. В то время я работала в литчасти театра "Арлекин", который, чтобы набрать себе публику, шел на разные изощрения. Одним из таких "бизнес-планов" было организовать при театре литературную студию и по ходу действия просить студийцев помогать распространять билеты среди своих знакомых. Находилось помещение театра (его литчасть) почему-то в клубе главпочтамта на Мясницкой улице. Я пошла по редакциям журналов и расклеила объявления: набирается студия. Кроме того, я пошла в Литинститут и попросила дать мне рукописи и адреса тех, кто не прошел творческий конкурс на самом последнем этапе.
В один прекрасный день позвонил М. Ромм и сказал: «Я прочитал ваше объявление в редакции журнала «Юность», не хотите ли организовать встречу наших литстудий? У меня студия в Измайлово, приезжайте к нам со своими ребятами, вместе почитаем друг другу стихи». Я согласилась и в составе группы молодых поэтов прибыла в Измайловскую библиотеку. Перед роммовским ЛИТО блистал молодой Максим Шевченко, очень похожий и на Пастернака, и на Блока одновременно… (ныне - известный российский журналист). Его слушали, открыв рты. Стихи были хорошие. Хозяин же студии Ромм представлял из себя молодого еврейского человека, рано начавшего лысеть....Однако Ромм мне как-то милее - и был тогда, и есть сейчас....:)) А еще вместе с ним был второй руководитель – поэт и прекрасный врач Ефим Лямпорт, впоследствии - скандальный литературный критик, сейчас живет в США. На заседании также присутствовал поэт Леонид Жуков. Ромм и Жуков поведали, что создают сейчас библиотеку неизданных рукописей и надеются, что скоро их можно будет издать, ведь скоро отменят цензуру и наступит полная демократия... поэтому все должны присылать им свои рукописи, а они будут отбирать лучшие…А потом они их издадут - и все ранее не изданные прославятся... Удивительно, но кое-что из обещанного даже осуществилось впоследствии - в работе "Гуманитарного фонда им. Пушкина", возникшей ниоткуда, удивительно абсурдной и в то же время гениальной организации, которую вскоре создали и стали ею руководить Ромм и Жуков.

Но вернемся в Измайлово. Когда я прочитала свои стихи и мы собрались уходить (слушали меня еще лучше, чем Шевченко, рты раскрывали еще шире...:))), то, вежливо надевая на меня пальто, Ромм предложил: «Вступайте в нашу библиотеку неизданных рукописей», на что я ответила – «нет уж, я лучше в Союз писателей…»…

Через некоторое время Ромм позвонил мне и предложил дать свои стихи в его рукописный самиздатовский журнал «Морская черепаха». Я согласилась, при этом попросила заодно занять мне 10 советских рублей. Когда через два месяца я отдала Мише 10 рублей плюс пакет мармелада, он был удивлен: «Надо же! Моя жена будет счастлива!» - «А в чем дело?» - спросила я. «Но никто же не отдает!» - ответили Ромм. В то время он работал ведущим кружка по туризму, получал 100 рублей, и то, что он дал мне 10 рублей без надежды на отдачу, – это был подвиг. Мы подружились.

Со времени нашего знакомства прошло почти 28 лет. За это время Ромм вырос творчески. Его стихи в начале его карьеры были, прямо скажем, слабоватыми. Теперь они стали очень и очень хороши. Миша все время вращался среди авангардистов, так называемого андеграунда, где 99 из 100 человек представляли из себя бездарей. Но они были заносчивы и наглы, а Миша – застенчив и интеллигентен. Думаю, что общение с этой швалью остановило на некоторое время его творческий рост. Хорошо, что он давно расстался с этой средой.

Когда я работала в знаменитом Гуманитарном фонде под началом Миши Ромма, он очень мне помогал. Миша никогда не оставил меня без зарплаты, а мою семью - без еды.

А время было трудное. Все пытались сделать бизнес. Душа у Миши все-таки добрая, хотя он бывал нудноват и, казалось, жадноват. Вернее, он себя позиционировал как очень жадного, то есть супер-делового начальника. На самом же деле Мишу многие обманывали. Ходила к нему в подвал, где располагался офис организации, всякая андеграундная плесень - художники-акционисты, непризнанные гении, наркоманы и проч. - и занимала деньги без отдачи, при этом давя на его лучшие чувства, что надо помогать творческим людям. В стране были инфляция и голод. Счет этих копеек уже шел на миллионы... Миша же терпеливо надеялся сделать бизнес... Наивный, поэтичный человек... Он говорил: "Меня не понимают потому. что я - романтик".... Один раз я у него попросила денег на покупку собаки - 300 долларов. Эти 300 долларов и составляли на то время миллион рублей. Ромм мне их дал со словами: "Только очень хорошие люди могут в наше голодное время покупать собаку". (сам он собаку свою очень любил и вызывал ей ветеринара за бешеные деньги). Извините,что я всё о деньгах. Миша Ромм и деньги - понятие неразрывное.... Любил Миша и "мило" пошутить: "А что если ты умрешь и денег мне не отдашь?".. Вот так и возникли стихи, середину которых. увы, не помню, а начало и конец - вот:



Я умру, но умру я не раньше,

чем отдам тебе твой миллион.

Ты вложи его дальше и дальше,

чтобы не обесценился он.



Говорю я без всякой издевки -

миллион ты сумеешь вложить,

ведь из всей этой дикой тусовки

только мне мог его одолжить...



,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,

Я хочу, чтоб меня поминали.

Я хочу, чтоб любили меня.

Чтобы стихи прочитали в подвале

и рыдали, меня хороня.



Чтоб зеленый, как доллар, у гроба,

ты стоял и от горя дрожал.

Чтобы люди таращились в оба -

это что умерла за особа? -

между тем, как у этого жлоба

миллион в "дипломате" лежал...

....................................................



Михаил Ромм имеет много недостатков. Но у него есть душа и чувство поэзии. В жизни Михаилу пришлось нелегко. И многие трудности возникли из-за его порядочности, а многие – из-за его "хитрости"…. Но, мне кажется, первое всё же перевешивает, потому что он ПОЭТ.



С уважением, Эвелина Ракитская

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

SpyLOG<a href="http://u9673.29.spylog.com/cnt?cid=967329&f=3&p=1" target="_blank"> <img src="http://u9673.29.spylog.com/cnt?cid=967329&p=1" alt="SpyLOG" border="0" width="88" height="31"></a>    Рейтинг@Mail.ru   Rambler's Top100 Издательство Э.РА