Мы поможем вам издать книгу
На главную сайта издательства Э.РА
A
book of poetry and a CD by Russian bard Katya Yarovaya (1957 – 1992)
Белла Езерская (журнал «Вестник», США) о творчестве Кати
Яровой
КАТЯ ЯРОВАЯ Из музыки и слов. Песни и стихи. Издательство Э.Ра, 2003. 384 стр., фотографии, рисунки Э.Дробицкого Редакторы-составители Елена Яровая, Татьяна Янковская В сборник вошли стихи
Кати Яровой, а также проза, переводы, наброски из рабочей тетради, статьи о
жизни и творчестве, свидетельства современников (В. Вишневского, И. Губермана, Л. Ошанина, В. Швейцер и др.). Цена 10 долларов (США) Iz muzyki i slov. Pesni i stikhi –
Of Music and Words. Songs and Poems by Katia Iarovaia (in Russian). Hard cover edition. (See below a few samples of
the songs with English translations. Translations are not included in the
book. More translations are available upon request.) List
price: US $10.00
КАТЯ
ЯРОВАЯ Компакт-диск «Я снова вхожу в
это небо…» включает 22 наименования: песни и «Венок сонетов» Кати Яровой в
исполнении автора. Цена 10 долларов (США) «Ia snova vkhozhu
v eto nebo…» – «Once Again I Step into The
Sky…» CD by Katia
Iarovaia (in Russian) List price: US $10.00
Ordering information:
Russian Bookstore 21 www.russianbookstore21.com, tel.
1-212-924-5477)
or: MIF Production www.russkieknigi.com Call
1-888-821-0776
or: http://petropol.com/help/drive.php3 Call 1-800-404-5396
or: http://www.katyayarovaya.com
With all inquiries please call
(347) 275-5737 or (718) 614-4246 or e-mail to ytatyana@optonline.net
From
Reviews
Katya Yarovaya was one of
the most talented bards of her generation singing and performing her songs to
her own guitar accompaniment in the Russian tradition. Those songs, lyric and
personal, satiric and political, have been gathered for the first time, more
than ten years after her tragically early death, in this lovingly-compiled
collection. For those who were fortunate enough to hear Katya's
concerts in
Prof. Jane Taubman,
Recently I brought a
poem and a tape to my Russian class. The poem was not easy: I had to explain a
few unfamiliar words and a few unfamiliar events. The poem had a refrain,
and my students realized that it was a song. I let them listen to it, and
asked what they thought about it.
The amazing thing is that across continents and cultures, they responded
to its irony, its bitter truth, its faithfulness to reality, its marks of
the times, and its personal touch. It was Katya Yarovaya’s Song About
My Generation.
Prof. Sophie Lubensky, SUNY at
Из отзывов
Уверен, не только я считаю, что фигура Кати Яровой имеет
место, она есть не просто в русском шансоне, но и в словесности… Катины песни и в пересказе способны
впечатлять сегодня всех, кого хочется посвятить в это имя. Лучшие не устаревают
и вопреки, и благодаря точнейшим и ароматнейшим
деталям своего времени.
Владимир Вишневский
Катя Яровая изумительно талантлива,
человек необыкновенных качеств и достоинств –
творческих, я ее как человека, к сожалению, не знал. У нее изумительные
песни – по чистоте, по распахнутости, по открытости,
по таланту.
Игорь Губерман
Песни Кати
Яровой подкупают точностью и сжатостью поэтической мысли, внутренней силой и
смелостью обобщений. Никакой романтической размягченности, даже в любовной
лирике. Скепсис, трезвость, ирония (часто по-галичевски
горькая и жесткая), едкая насмешливость.
Владимир Фрумкин
Samples of Songs with English
Translations
ПЕСНЯ
ПРО МОЕ ПОКОЛЕНИЕ
Семидесятых
поколенье.
Какое время? Безвременье.
Какие чувства? Сожаленье.
А как зовут нас? Населенье.
Достались
нам одни обноски:
Вставная челюсть на присоске,
Пятидесятых отголоски,
Шестидесятых подголоски.
Обозначены
сроком
Между «Битлз» и роком,
Между шейком и брейком,
Между Кеннеди и Рейганом,
Между ложью и правдой,
Меж Кабулом и Прагой,
Между хиппи и панками
И всегда между танками...
Семидесятых
поколенье,
Как отсыревшие поленья,
И не горенье, не гниенье,
А так, застойное явленье.
Смирившись,
ни во что не лезли мы
И пережили двадцать лет зимы...
Заиндевевшим, каково теперь
Согреться в нынешнюю оттепель?!
Обозначены
сроком
Между «Битлз» и роком,
Между шейком и брейком,
Между Кеннеди и Рейганом,
Между ложью и правдой,
Меж Кабулом и Прагой,
Между хиппи и панками
И всегда между танками...
Уже
никто не ждет с волненьем,
Что скажет наше поколенье,
А должен быть как раз сейчас
Наш апогей, наш звездный час!
Тридцатилетние
подростки,
У нас лишь планы да наброски.
На нас взирает как на взрослых
Поколенье девяностых.
Обмануть
себя просто —
Нет с «потерянных» спроса...
Только совесть вопросом
Прорастет сквозь былье,
И душа на мгновенье
Вспыхнет, как на рентгене, —
Тут не спишешь на время
Прозябанье свое!
A SONG ABOUT MY GENERATION
The generation of the seventies.
What were our times? Stagnation.
What are our feelings? Regret.
What do they call us? Population.
We got all the cast-offs:
Wobbly false teeth,*
Echoes of the 'flfties,
Yes-men of the 'sixties.
Marked by our time,
Between the Beatles and Rock,
Between shakin' and breakin',
Between Kennedy and Reagan,
Between lies and truth,
Between
Between hippies and punks,
And always between tanks.
The generation of the seventies,
Like mouldy logs
We neither burn
nor rot,
We just stagnate.
We resigned ourselves, didn't stick our necks out,
And survived twenty years of winter…
How can we, covered with frost,
Warm ourselves in the new thaw?
Marked by our time,
Between the Beatles and rock,
Between shakin' and breakin',
Between Kennedy and Reagan,
Between lies and truth,
Between
Between hippies and punks,
And always between tanks.
No one's awaitin'
The voice of our generation,
But right now should be
Our hour, our apogee!
Thirty-year-old adolescents,
With only plans and rough drafts —
The generation of the 'nineties
Thinks we're grownups.
It's easy to deceive yourself,
They ask nothing of a "lost generation" …
Only conscience, like a question mark,
Sprouts through the ice.
And the soul, for but a moment,
Shines clear, as on an X-ray —
You can't blame the times
For your inertia!
*An allusion to the aging Brezhnev, whose dental work seriously
interfered with his speech.
Translated by Jane Taubman
Из цикла «Прощание»
Никите Якубовичу
III
Настанет
день — и в воздухе растает
Твое лицо.
Настанет день — тебя со мной не станет
В конце концов.
Растает тень — рука моя наткнется
На пустоту.
Настанет день — и голос мой споткнется
О немоту.
И
побреду я, глаз не подымая,
К своей беде.
Что нет тебя, еще не понимая.
Совсем. Нигде.
Что ты оторван от меня внезапно,
Еще любя.
Пойду туда, где голос твой и запах,
Где нет тебя.
Настанет
день — глаза мои забудут
Твое лицо.
Настанет день — тоски уже не будет
В конце концов.
Настанет день — забудут мои руки
Твой контур плеч.
Твой смех и взгляд под тяжестью разлуки
Мне не сберечь.
Но
тайный свет любви неутоленной
Неугасим.
И образ твой в душе запечатленный
Навек храним.
Но чудо вот! Последняя награда
За боль мою —
Еще ты есть. Ты здесь еще. Ты рядом!
И я пою:
Настанет
день — и в воздухе растает
Твое лицо.
Настанет день — тебя со мной не станет
В конце концов.
Растает тень — рука моя наткнется
На пустоту.
Настанет день…
август
1989
FROM A CYCLE “FAREWELL”
To N.J.
III
The day will come — your face will melt away
Into thin air.
The day will come — you won't be with me
Any more.
The shadow melts — I touch my hand
To emptiness.
The day will come — my voice will stumble
In wordlessness.
I’ll wander off, with eyes downcast
Off to my sorrow.
Not comprehending you're not here
At all. Nowhere.
That you've been torn from me so suddenly,
Still in love.
I'll go back where your voice and scent remain,
But you're not there.
The day will come — my eyes will finally forget
Your face.
The day will come — there'll be no longing
Any more.
The day will come — my hands will forget
Your body's feel.
Weighed down by parting, I can't preserve your laugh,
Nor save your glance.
The secret flame of love, unsatisfied,
Burns on and on.
Your image, burned into my soul I'll keep forever.
But here's the wonder! The last reward
For all my pain! —
You exist, you still are here, you're near,
And I sing on:
The day will come — your face will melt away
Into thin air.
The day will come — you won't be with me
Any more.
The shadow melts — I touch my hand
To emptiness.
The day will come...
Translated by Jane Taubman
* * *
Не упускай меня сквозь пальцы как
песок.
Сам не заметишь, как окажется пуста
ладонь твоя. И в телефоне голосок
затихнет, от непонимания устав.
Не выпускай меня из виду. Не впускай
в себя сомненье. Я жива. Еще жива.
Пока мы живы, зазвучат слова пускай,
слова твои, слова любви, мои слова...
Не
упускай меня сквозь пальцы как песок.
Что будет завтра, я не знаю, а пока,
пока ладонь твоя полна, и голосок
трепещет в трубке просто «здравствуйте, пока,
пока, целую, как дела? сегодня
дождь...»
А завтра снег, а послезавтра листопад,
и телефонная необъяснима ложь,
но все ж она милей мне правды во сто крат.
Ты говоришь: «Сейчас не время,
подожди».
Не усомнюсь сегодня в мудрости твоей.
Но завтра могут хлынуть новые дожди
из новых песен, новых лиц, иных людей...
Не упускай меня сквозь пальцы как песок.
* * *
Don't let me slip between your fingers like sand,
Never noticing how you ended up with an empty
Hand, or how the small voice in the telephone
Faded out, tired of being misunderstood.
Don't let me disappear from sight, don't let
Your own doubt in. I am alive, still living,
And while we live, let the words sing out
Your words, words of love, my words ...
Don't let me slip between your fingers like sand.
What will be tomorrow, I don't know, but for a while
While your hand is full and the voice over the phone
Quivers saying just, "Hello, for now...
Bye, for now… how are things? Today it rained...”
And tomorrow snow, and the day after leaves will fall,
And a lie over the telephone is hard to explain
But even a lie is much dearer to me than the truth.
You say, "The time is not right yet, wait a
while."
I have no doubt about your wisdom for today,
But tomorrow new rains may come pouring down
From new songs, new faces, other people... Hey —
Don't let me slip between your fingers like sand...
Translated by Elaine Ulman
* * *
По свету бродит одинокая
Самоубийцею под окнами
Моя Любовь
неутоленная
Как головешка, обожженная
По свету бродит обнаженная
Моя Душа
испепеленная
Течет в сосудах заточенная
Со мной навеки обрученная
Моя Печаль
неосветленная
И от тоски как уголь черная
Сама как пытка утонченная
Домой одна иду-бреду
едва дыша
Кому нужны мои бездомные
Как будто дети незаконные
Моя Любовь
моя Печаль
моя Душа
* *
*
She roams about the world alone
A suicide beneath the windows
My Love
insatiable
Like a hot brand smoldering
About the world she roams shivering
My Soul
burned
to ash
Imprisoned she flows through me
Wedded to my veins eternally
My Sorrow
inscrutable
And torturing myself subtly
With sadness black as coal inside me
I wander home alone
barely breathing
Who needs my homeless ones
My illegitimate children
My Love
My
Sorrow
My Soul
Translated by Elaine Ulman
НА СМЕРТЬ РОССИИ
В каких мирах пристанище отыщет
И обретет неведомый от века
Покой, как сирота или калека,
Влачившая судьбу, как Божий нищий,
Грехами, как поклажею, навьючена,
Пройдя свой путь от святых дней до лагерей,
Изодранная проволкой колючей,
Душа России, бедной Родины моей?
Покрытая и страхом, и проклятьем,
И славою минувшей, и позором,
В кокошнике, расписанном узором,
Грозила всему миру рваным лаптем.
Мы в душу ей плевали, как умели,
Пытались, как могли, ее спасти.
И то, что мы простить ей не посмели,
Всевышний ей, наверное, простит.
Растерзанная, захлебнувшись кровью,
Когда испустит дух моя Россия,
Уж не спасешь ни посланным
мессией,
Ни Красотой, ни Верой, ни Любовью.
Поднимется на небо черным облаком,
Проклявших и отрекшихся детей простит,
Шестую часть земли накроет пологом
И на прощанье мир перекрестит...
январь 1990
ON THE
DEATH OF
The soul of
In what worlds will she find sanctuary
And the peace she's never known?
Like an orphan or a cripple,
Barely alive, the Lord's beggar
Loaded with sins, like a packhorse,
Making her way from holy days to camps,
Tattered by barbed wire.
Covered with fear and loathing,
And past glories, and shame,
In a gaily flowered headdress
She threatened the world with a worn bast
shoe.*
We spat in her soul as we knew best,
We tried the best we could to save her.
And what we didn't dare forgive her
The Almighty, probably, will.
Torn apart, choking on blood,
When my
You won't save her with any messiah,
Nor Beauty, nor Faith, nor Love.
She'll rise to heaven like a black cloud,
Forgive the children who cursed her and renounced her,
She'll cover one-sixth of the earth like a shroud,
And in parting, sign it with the cross.
Translated by Jane Taubman
*The traditional footwear of the Russian peasant; also a
reference to Khrushchev's legendary performance at the UN.
* * *
Я снова
вхожу в эту реку
Со старым названьем «Любовь».
Зачем это все человеку?
Зачем кипятить свою кровь?
Но в
этой реке искупаться,
Как будто грехи искупить —
Лишь только теченью отдаться,
Отдаться теченью и плыть.
Зачем
так страшна и прекрасна
Заветная песня души?
В ней нотой сфальшивить опасно,
Ее заглушать — труд напрасный,
Как пламя рукой затушить.
Я снова
вхожу в это море
Со старым названием «Жизнь»,
Где волнами счастье и горе
Так хлещут, что только держись.
Я бьющую
руку целую
И к ней припадаю щекой,
От боли пою аллилуйю,
Мне в буре есть высший покой.
Пред
этой жестокой стихией
С немым восхищеньем стою.
И я посвящаю стихи ей,
Все жертвы иные плохи ей,
И песни восторга пою.
Я снова
вхожу в это небо
Со старым названьем «Душа».
С вином и горбушкою хлеба
Туда я войду не спеша.
И это
святое причастье
Дает ощущение мне
Причастности к жизни, и счастья,
И света в промытом окне.
И море,
и небо, и реки,
И Жизнь, и Душа, и Любовь
Завязаны в узел навеки,
Не в силах его человеки
Распутать — он свяжется вновь.
Я снова
вхожу в эту реку,
Река эта в море вольется,
А море сливается с небом...
лето 1989
ONCE AGAIN I STEP INTO THAT RIVER
Once again I step into the river,
That ancient river called "Love,"
Why does it mean everything to me,
Why this boiling in my blood?
But bathing myself in this river
Is like atoning for sin —
You just have to give in to the current,
Just surrender to it and swim.
Why is it so awful and wonderful?
This secret song of my soul —
One note out of tune means danger,
Try to muffle the voice — you can't,
It's like dousing a flame with your hand.
Once again I step into the sea,
That ancient sea called "Life",
Lashed by waves of joy and grief
'Til I can barely stand in the
strife.
I kiss the hand that beats me,
And turn the other cheek,
In pain I sing "Hallelujah",
The storm gives me deep peace.
I face nature's elements cruel
Standing dumb with delight, a fool,
I offer my verse to the sea,
She accepts nothing less from me,
And I chant victory in my song.
Again I step into the sky,
That ancient sky called the “Soul” ,
With a crust of bread and some wine
I go there taking my time.
And that blessed communion
Creates a feeling in me
Of belonging to life and to happiness,
Of light through a window washed clean.
And the sea and the sky and the river
And life and the soul and love
Are bound together eternally
Beyond the power of humanity,
Unbind them — the bond
forms again.
Again I step into that river,
The river that flows to the sea,
The sea that blends into the sky…
Translated by Elaine Ulman
