На главную сайта Э.РА

Обратно на страницу книги А. Волина

 

ПОЭЗИЯ КАК ФОРМА ДУШЕВНОЙ ЖИЗНИ  

О стихах Александра Волина

 

Лола Звонарева,

доктор исторических наук, академик РАЕН,

секретарь Союза писателей Москвы  

 

 

 

 

Около ста лет назад Иннокентий Анненский заметил: «Новая поэзия ищет точных символов для ощущений, то есть реального субстрата жизни, и для настроений, то есть той формы душевной жизни, которая более всего роднит людей между собой» (Анненский И. Книга отражений. М., Наука, 1979. – с. 207).

Внимательно читая стихи Александра Волина из его итоговой, судя по всему, поэтической книги «Время», понимаешь, что поэзия для него  - именно форма душевной жизни, при помощи которой он окликает и вовлекает в своё ментальное поле людей, не равнодушных, подобно ему, к миру культуры подлинной и судьбам нашего Отечества.

В поэзии Александра Волина естественно сочетаются высокая книжная культура, эрудиция, аналитическая медитация с яркой языковой образностью, с глубоко осмысленной метафорической экспрессивностью. Отдельные стихи можно отнести к разряду городской, урбанистической лирики. Для поэтического языка характерна сжатость синтаксиса и ясность слова.

Евгений Винокуров называл таких поэтов, как Александр Волин, интеллектуальными лириками или «смысловиками», ибо им свойственно стремление к целостному, гармоничному восприятию, переосмыслению событий, природы, личных и чужих радостей и драм, предметного мира и духовной жизни человека, философских категорий времени и пространства, сопряжения культур разных народов.

Не случайно в стихах  из книги «Время» так часто встречаются имена философов, пророков, духовных лидеровриста и апостола Павла, Конфуция и Будды, Канта и Дарвина, Леонардо да Винчи,  Александра Сергеевича Пушкина.

Дух экзистенциализма неизменно витает над мыслями и чувствами лирического героя Александра Волина, умеющего создать образ-переживание при помощи зримой подробности, метко найденной детали.

Для человека, остро чувствующего глубинные связи между историей и современностью, Время (недаром именно так он назвал свою книгу) – не только материальная, но и активная полнокровная субстанция, подводящая людей к пониманию необходимости нравственного очищения, любви к прекрасному; одухотворенному глаголу.

Стихи Александра Волина, подобно стихам Николая Заболоцкого, снимают с вещей и явлений их привычные, обыденные маски и демонстрируют первозданность мира.

Поэт сохраняет верность классическому русскому стиху, наполняя увиденный и описанный им окружающий мир глубокими философскими размышлениями, которые образуют оригинальную идейно-образную систему  его поэзии.

Монументальная поэтическая книга Александра Волина «Время» (ее солидный объем и энциклопедическая содержательность заставляют вспомнить поэтическую энциклопедию Симеона Полоцкого «Вертоград многоцветный», а  название ассоциируется с ахматовским сборником «Бег времени») состоит из пяти больших частей, каждая из которых вполне могла бы стать самостоятельным сборником стихотворений – это разделы «Времена года», «Время странствий», «Смутное время», «Закон времени» и «Время причащения».

 

1.     Нектар воспоминаний: от нескончаемого снега до золотой осени

 

Александр Волин, развивая свои любимые темы в русле философской лирики, разрабатывавшейся Евгением Баратынским, Федором Тютчевым и Афанасием Фетом, представляет неисчерпаемое разнообразие постоянных обновлений природы и отношения к ней человека в стихах четких и ясных, достигающих классической гармоничности.

Размышления о диалектике отношений человека с миром природы, поиски в нем романтического отдохновения от несовершенства мира, бренности человеческого бытия в нём и таинства смерти – основные лейтмотивы раздела «Времена года».

Лирическим героем стихов Александра Волина зима воспринимается как испытание, от которого приятно броситься в «блаженный омут сна», чтобы ненадолго забыть о «холодном свете зимы», сугробах по пояс, свежем снеге, что «скрипит под ногами».

Зато весна для него – подарок, переполняющий душу лирического героя «пронзительным чувством свежести»:

Пока весна распустится

Теплом, цветами, зеленью,

Тяжелая распутица,

Смешав и снег, и землю,

Напомнит как рождается

Вся красота земная.

О жарких летних днях Александр Волин пишет с искренним восторгом. Он так и называет один из разделов своей поэтической книги – «Счастье лета».

А вот «золотая осень» - это время итогов. О богатой творческими дарами Болдинской осени и о долгих годах рядом с любимой мечтает лирический герой, понимая, что в этом прекрасном и яростном мире две главные ценности – любовь и творчество.

Нежной проникновенностью отличаются любовные стихи автора книги «Время», стихи о гармонии любящих сердец.

В памяти читателя надолго остается стихотворение, посвященное утрате близкого человека:

Я у твоей постели

Целую ночь напролет,

Руки твои остыли,

Руки твои, как лед.

Пальцы – длинные льдышки,

Сколки нездешних льдин.

Кто здесь так шумно дышит?

Боже, лишь я один!

 

 

2.     Муза странствий Александра Волина: между Волгой и Енисеем

 

К двум главным ценностям человеческого бытия – любви и творчеству – Александр Волин добавляет третью – это путешествия. «Высокий берег Волги» и «люкс-курорт» Ялта, синие горы строптивого Кавказа и печально памятное подножие Машука, озеро Иссык-куль и арабская столица, турецкие сосны и ветры Гизы – муза странствий провела автора книги «Время» по этим благословенным местам, подаривших ему на память о себе звонкие восторженные стихи:

А коль сюда, на Иссык-Куль,

Судьба пошлет и вас,

Все сроки быстро истекут,

Но пыльный Пржевальск

Не пропустите посетить,

Как будто долг велит…

Но лишь Енисей-батюшка и родной Владивосток (цикл «Краешек России») одарили не просто циклами, а скорее поэмами, в которой читателю открывается «гений места», не раз вдохновлявший русских писателей на оригинальные произведения:

Туман над Енисеем,

Сплошной туман.

Как мы на мель не сели,

То знает капитан.

 

  

3.     Путем русской смуты: между « нечаянной радостью» и «торжествующей наглостью»

 

Осмыслить в стихах не самый легкий период своей жизни – такую трудную задачу поставил перед собой Александр Волин в разделе книги, озаглавленном «Полоса невезения».

Как известно, только сильный человек способен даже из неудач и испытаний извлекать мощный творческий импульс. Всем памятен легендарный вариант пушкинской судьбы, когда именно в изгнании – в Крымской или Михайловской ссылках создавались блистательные произведения. Или творческий опыт Михаила Булгакова, затравленного критикой и замученного болезнью, и все же закончившего перед смертью свой блистательный роман – «Мастер и Маргарита».       

Разделы «Полоса невезения» и «Вкус хвори» показывают, что и Александр Волин умеет переплавлять медную руду повседневности в золото лирической поэзии.

Подобно Булгакову, Александр Волин весьма свободно обращается с христианскими реалиями – название чтимой православными иконы «Нечаянная радость» или первая строчка популярной молитвы «Утоли мои печали» - становятся для него строительным материалов для создания лирической миниатюры или назидательного стихотворения, возрождающего столь любимый в пушкинское время жанр дружеского послания:

 

Пришла нечаянная радость

И в твой обетованный дом.

Она так долго добиралась,

И добралась с таким трудом,

Что ты ей рада и не рада,

С ней и надежней, и страшней…

И еще:

Утоли свои печали,

Жизнь – не средство и не цель,

Как заманчива в начале,

Так обманчива в конце…

Поэт чутко фиксирует печальные последствия «русской смуты»: цветущую сложность перестройки, по законам, сформулированным еще русским философом Константином Леонтьевым, сменило циничное «вторичное опрощение».

Из-за спины забитого, закомплексованного, но вполне добродушного «совка» выглянуло новорусское чудовище – на столичные улицы шагнул второй раз за столетие уже не «грядущий» (о котором писал в 1906 году Д.С. Мережковский), а вполне реальный хам. Об этом стихотворение Александра Волина «О, торжествующая наглость…»   

 

4.     В поисках формулы времени: «пьяный кучер» в «эпоху больших скоростей»

 

Оглядываясь вокруг, вспоминая пережитое, Александр Волин тоскует по достойному лидеру – пророку и вождю, сокрушаясь о явном измельчании отечественной политической элиты. Не насмешка, а горечь и тревога  звучат в его голосе – поэт всерьез озабочен будущим родной страны.

 Человек нового мироощущения, автор книги «Время» глубоко сочувствует прошедшим эпохам, любовно проникает в толщу исторического времени. Подобное переживание времени в его замедленной и насыщенной протяженности обусловило исторический подход к современности.

Поэтическая мысль автора стихов движется естественно и мотивированно от предметов, существ – к явлениям, обобщениям, от острого взгляда наблюдателя, сконцентрированного на отдельной детали, - к ассоциациям и глубокому осмыслению, раскрытию истинного философского соотношения предметов и феноменов в их историко-экзистенциальных связях.

Ставя печальный диагноз «эпохе больших скоростей», автор книги «Время» видит причину многих социальных и домашних бед в том, что за темпами развития цивилизации не успевает угнаться личность, человеческая душа.

Человек созревает по иным законам. Когда некогда читать «романы воспитания», неторопливо размышлять в тишине о сделанном и сказанном, образование, добровольно отказываясь от сложной функции воспитания, ограничивается механическим наполнением пустых голов разнообразной информацией. А уж незрелые и мертвые души способны провалить любое серьезное начинание – им нельзя доверить ни Родину, ни семью, ни общее дело (на современном языке «бизнес»):

 

Вот опять мелькают по «ящику»,

Чтобы слышали все и видели,

Наши головы говорящие –

То политики, то правители.

 

Говорят красиво и правильно,

Убедительно так и часто так,

Что, наверно, давно пора и нам

В ихней мудрости поучаствовать

 

И понять, почему на практике

Превращаются планы в таинства,

И куда те деньги потратили,

Что по праву нам причитаются?

 

5.     Прогулки по Гефсиманскому саду: между гласом вопиющего

в пустыне и Господним промыслом

 

Евангельские цитаты, по воле автора книги, становятся эпиграфами к остросоциальным стихотворным памфлетам, призванным обличить неправедную политическую элиту, постоянно и бездарно лгущую своему народу.

И все же финальные стихи книги «Время» выдают намерение автора примирить нас всех с Господним промыслом: с тем, что у разных людей – различная судьба, а степень духовной и социальной свободы в конечном счете определяется не нашими современниками, а – «источником Благодати Света // Таким мы представляем Бога». Стихи из этого цикла особенно медитативны.

Поэт аполлонического дарования Александр Волин постоянно воспевает Свет. По терминологии Д.С. Мережковского, Волин – поэт «дневного зрения». Его творческие задачи созвучны тем, которые решали в свое время А.С. Пушкин и Ф.И. Тютчев – «гармонизировать окружающее нас бытиё».

Стихам Александра Волина присуща особая музыкальность, мелодичность, создаваемая внутренними аллитерациями, повторами, легкостью поэтических сочетаний.

Строгая, соразмерная, классическая форма, структурная гармоничность строф, точные эпитеты, живописные метафоры – естественные компоненты поэтики Александра Волина.

Почему же, несмотря на столь достойные тексты, на престижные публикации стихов в таких авторитетных литературных журналах, как «Новый мир» или «Знамя», на концептуальную монографию Виктора Максимова «Благая весть» (М., «Московский Парнас», 2004), посвященную творчеству лауреата Государственной премии СССР, известного ученого Александра Волина, имя поэта по-прежнему не на слуху?

Австрийский культурфилософ Ханс Зедльмайр в  монографии «Утрата середины» (М., Прогресс-Традиция, 2008, с. 156) так объяснял подобные ситуации в литературном процессе: «наверх возносится только сенсация, тихие творения медленно опускаются на дно», а Фридрих Ницше в серии работ «Несвоевременные размышления» писал, что самые глубокие мыслители всегда «несвоевременные»…

«Тихая» поэзия Александра Волина отражает глубокие трагические противоречия современного российского социума. Но, мечтая о совершенствовании бытия, московский поэт-философ отрицает мелочи быта  - вспоминается мудрый призыв Льва Толстого: «Не живите так подробно!»

В стихах, вновь и вновь цитируя Евангелие, он последовательно защищает свои нравственные ориентиры, опираясь на которые, сильный человек может отстоять право в эпоху рынка и торжества гламурных стереотипов быть собой и сохранять верность традиционным христианским ценностям.

В эпоху, когда рушатся основания всех этических принципов, поэт пытается увеличить количество этих принципов тем, что к каждому старается подобрать свое непохожее основание, в этом напоминая христианскую монадологию Лейбница:

Господним Промыслом, наверное,

Все люди разные по сути:

Одни уныло одномерны,

Их устремленья и поступки

По глупости или по лени,

Как вдоль оси, прямолинейны.

 

Вторые – в двух координатах,

Простых, привычных и понятных,

Друг другу в тесноте мешают,

Но выше плоскости – ни шагу!

А третьи, так не называясь
П
оскольку, первым двум на зависть,

Они – фигуры, а не пешки,

Изобретательны, успешны

На траекториях трехмерных.

Так все мы, в образных примерах, -

Детали жизненной системы.

Но как определиться с теми,

Познавшими пространство-время

В четырехмерном измеренье?..

 

А есть и многомерный Некто,

Создатель степеней свободы…

 

Французский современный философ Жиль Делёз тоже делит людей на четыре категории: первая – те, кто вообще не знает о выборе, других вариантах, вторая – те, что знают о выборе, но не имеют сил или желания совершить его, изменить свою судьбу, третья – те, что представляют выбор только как альтернативный – либо одно, либо – прямо противоположное, кидаются в крайности, и, наконец, четвертая – человек вариативности, который может бесконечно переигрывать заново все варианты без исключения.

 

…И в заключение – самое главное. Книга «Время» Александра Волина, безусловно, написана счастливым человеком. Читая ее, вспоминаешь слова А.С. Пушкина: «Говорят, что несчастье – хорошая школа: может быть. Но счастье есть лучший университет. Оно довершает воспитание души, способной к доброму и прекрасному».

Убеждена - стихи Александра Волина помогают читателю сделать шаг навстречу Добру и Красоте. А разве это не самая главная задача литературы в наше смутное время?

 

Лола Звонарева,

доктор исторических наук, академик РАЕН,

секретарь Союза писателей Москвы