ЕФИМ ЗУСЛИН: ПОЭТИЧЕСКИЙ МОСТ ОТ УЩЕЛЬЯ МЕДЕО ДО РЕКИ ЛУАРЫ

 

1.     ОДИНОКИЙ ГОЛОС В ХОРЕ

 

Время в этой книге так часто становится главным героем, что нетрудно догадаться, что автор этих текстов – профессиональный историк, много лет отдавший исторической науке.

Московский поэт Александр Щуплов, известный прозаик, живущий сегодня в столице, но когда-то – в далекой Перми, Леонид Юзефович – эти получившие историческое образование,  люди с успехом выступают на страницах самых престижных изданий. Основательное историческое образование, гарантирующее высокую культуру текста, постепенно становится важной составляющей литературного успеха.

Книга «В радуге мчащихся лет» - именно не сборник стихов, а глубоко продуманное и оригинально составленное издание. Уже в названии спрятан намек на то, что автор чутко ощущает стремительное течение времени. В пользу того, что он – даровитый художник свидетельствует не только название, удачно обыгрывающее образ радуги, но и многие стихи из этой книги, в которых особый упор автор делает на тщательную проработку цветовой символики.

Вообще, символическое письмо – характерная черта поэзии Зуслина, проявленная как в пейзажно-романтической стихии, полной глубоких образов-символов (циклы «Тень надежды», «В радуге мчащихся лет», «Город воспоминаний»), так и в стихотворениях и балладах, насыщенных предельным драматизмом, скрытым эмоциональным напряжением (циклы «Колокола», «Мост», «Баллады о рыцаре Гийоме»).

И, наконец, одухотворенность пейзажной лирики гармонично сопряжена с эпическим началом в поэмах «Из времен отшумевших, далеких», «Певец», что создает ощущение живой исторической реальности, параллельно несущей в себе символический аспект, уходящий корнями в мифологию и древние предания.

Лирико-пейзажное пространство Ефима Зуслина предстает как независимая Вселенная, как пребывающее в постоянном движении единство четырех стихий – огня, воды, воздуха и земли. Вечная смена жизненных циклов, дня и ночи, непрекращающийся диалог начал Инь и Ян, солнца и луны, которые мы находим у автора, заставляют вспомнить поэзию Константина Бальмонта, тонко чувствовавшего единую душу Мира.

В стихотворении «Там, где родится поток» соприкасаются небесное и земное, душа лирического героя устремлена ввысь, откуда небесный поток нисходит в мир дольний. Заключительная строфа отличается особым, знаковым звучанием, обретая силу иероглифа:

 

Мир высоко над землей,

Нет проторенных дорог,

Все позади. И покой,

Там, где родится поток…

Эти строки невольно ассоциируются с тональностью поэтической книги К. Бальмонта «В безбрежности».

Стихи Ефима Зуслина отличаются легкостью, отчетливо выраженным музыкально-ритмическим строем. Для них характерны рефрены, порой проходящие через все стихотворение и придающие особую ритмическую выразительность.

Одно из главных направлений поэтического творчества Зуслина – тема любви, вечной женственности, рыцарского служения Прекрасной Даме. Раскрывая эту вечную тему, автор пишет не только о дне сегодняшнем, но и переносится в предшествующие эпохи, например в средневековую Францию.

В стихотворении «Она» из цикла «Тень надежды» Ефим Зуслин стремится передать свое ощущение высшего женского начала, охватывающего все мироздание и неразрывно связанного с нами:

 

На отдых Солнце в море уходило,

Его сменяли Звезды и Луна.

Так тихо, безмятежно в Мире было.

И появилась на Земле Она

……………………………………..

 

Когда она поет, Мир расцветает,

Когда скучает, дождь и снег идут…

 

Пронзительное чувство к любимой с полной силой выражено в другом стихотворении того же цикла:

 

Рассвет взошел над синими горами,

Стихает ветер, ожили цветы.

Твоими смотрит озеро глазами,

Тебя все нет. Ну где же, где же ты?

………………………………………

 

Дожди и листья падают на город,

И строятся и рушатся мосты.

И время мчится, и все ближе холод,

Тебя все нет. Ну где же, где же ты?

 

В памяти невольно всплывает «Мост Мирабо» Аполлинера, ведь рефрены этих стихотворений действительно созвучны.

Высокой и чистой любви благородных рыцарей и трубадуров – далеких предшественников Аполлинера посвящены и «Баллады о рыцаре Гийоме». Именно в те далекие времена зарождается образ Прекрасной Дамы. Как знать, может быть, совпадение имен главного героя баллад и легендарного французского поэта польского происхождения (по матери) отнюдь не случайно.

Несмотря на исторический характер «Баллад», в которых воссоздана достоверная канва событий эпохи тринадцатого столетия во Франции (Ефим Зуслин – профессиональный историк), они звучат особенно актуально именно сейчас, в нашу непростую эпоху, и дают дополнительный импульс для борьбы за высшие нравственные ценности, призывают к жертвенному служению во имя сохранения человеком своего достоинства и высокого назначения:

 

И не в делах великих дело,

Мне кажется, всего важней,

Чтоб сердце тем огнем горело,

Что подарил нам Прометей!

 

Достойно чтобы, с доброй силой

Носили свой короткий век

Мы то, что нас объединило,

Простое имя – Человек!

     

Наверное, самое частотное слово в текстах Ефима Зуслина – «душа», столь любимое из поэтов поколения шестидесятников недавно ушедшей от нас Риммой Казаковой. Близок Римме Федоровне и культ дружбы, особой человеческой надежности – увы! –  достаточно редкого в современной жизни качества, цену которому явно хорошо знает автор книги «В радуге мчащихся лет».

Ефим Зуслин верит в особую очистительную силу гор. Эта уверенность романтика и искушенного спортсмена роднит его с Владимиром Высоцким, завоевавшим в свое время популярность, в том числе и такими знаковыми песнями, как «Скалолазка», «Если друг оказался вдруг…».

Ефим Зуслин искренне верит, что приобщение к природе способно очистить и успокоить душу уставшего горожанина, его убежденность созвучна идеям Жан-Жака Руссо: «Пора, пора оставить город мне…»

Историк, художник, музыкант – каждое из этих важнейших качеств творческой личности выразительно преломляется в текстах Ефима Зуслина.

Всем другим временам года этот автор  явно предпочитает осень – в книге вновь и вновь возникает ее выразительный образ. Такие стихотворения Ефима Зуслина, как  «Сентябрь», «Осень», «Октябрь», «Осень на исходе», заставляют вспомнить стихи и картины литовского модерниста Чурлёниса – особенно его сонату «Осень».

Алмаатинский писатель нередко называет себя сказочником: «Я сказочник и фантазер…». Он увлеченно вспоминает андерсеновский миф о Снежной королеве. Внутреннее родство с художественным миром Андерсена ощутимо и в том, что один из разделов новой книги назван автором «Колокола». Колокол – любимый образ-символ датского сказочника, входящий в название многих его мистических сказок, явно рассчитанных на взрослого читателя. Но образ колокола является одним из ключевых и для всей русской поэзии.

Так же, как и для датского писателя,  для Ефима Зуслина (вспомним стихотворение «Сон» 1969 года и многие другие, более поздние тексты) чрезвычайно важен мотив сна, постоянно повторяющийся и во многих сказочных историях Андерсена  - чего стоит один только Оле-Лукойе с его волшебными зонтиками.

 

1.     СЛАДКАЯ ПЕЧАЛЬ МУДРЕЦА

 

Разрушение Советского Союза лирический герой Ефима Зуслина воспринял как личную трагедию: «…осталась вместо дома  дверь» – вот образ, который остается в памяти после прочтения стихотворения «Колокола», открывающего один из центральных разделов книги, под которым стоит знаковая дата – 1991 год.

Невозможность возвращения в прошлое, где жили по иным законам и пели совсем другие песни, воспринимается как неизбежная ностальгия, на которую до конца жизни обречен  человек среднего поколения, пришедший в этот мир в эпоху исторических катаклизмов и развала огромного государства:

 

И безысходности угар

Сжигает душу всю дотла,

И не зовут нас на пожар

Колокола, колокола.

 

И вспоминаются написанные в начале перестройки повесть Валентина Распутина «Пожар» и рассказ Марины Москвиной «Он придет, и будет весело», в центре которых – образ пожара, пожирающего привычную для героев реальность. Сегодня, когда многие бывшие граждане Союза вынуждены жить на пепелище, он воспринимается как глубоко символический.

          Дмитрий Мережковский разделял всех пишущих стихи на поэтов ночного и дневного зрения. Книга Ефима Зуслина написана человеком, которому ночная стихия гораздо ближе дневной. Приведем названия нескольких стихотворений из книги «В радуге мчащихся лет»: «Светает, быстро пал ночной покров…», «Ночь. Пришла прохлада. Стихнул зной…», «Ночь зимой», «Я ухожу с закатом…», «Фронтовая ночь», «На землю лег ночной платок».

          Налицо созвучие пейзажных миниатюр алмаатинского литератора с поэтическими образами Николая Гумилева. Читая строки «Ночь отправляет в путь трамвай дежурный…», трудно не вспомнить легендарный «Заблудившийся трамвай», а знаменитый «Огненный столп» все того же Николая Степановича чуть заметно мерцает в стихотворении Ефима Зуслина «Огонь».  

Устав от людей, лирический герой алмаатинского писателя охотно обращается к зооморфному коду, популярному в восточнославянской поэзии со времен Симеона Полоцкого – второй половины XVII столетия.

 

2.     ПОЭТИЧЕСКИЙ МОСТ ЧЕРЕЗ ВРЕМЯ И ПРОСТРАНСТВО

 

Ефим Зуслин – неисправимый романтик, поэтому в его текстах столь часто встречаются образы неба, звезды, полета (стихотворения «Рассвет взошел над синими горами…», «На вершине ветер, мчатся облака»).

. Вспоминает он и знаковые в культуре имена романтиков – тех, кто готов был на жертвы и самоотверженные поступки ради людей и родной культуры – имена легендарного древнегреческого героя Прометея, датского сказочника Андерсена, польского композитора Шопена.

Автор книги «В радуге мчащихся лет» - человек высокой европейской культуры, и эти давно ушедшие в мир иной люди гораздо ближе и интересней ему, чем вполне живые и занятые только борьбой за собственное благосостояние обыватели.

В этом нас убеждает стихотворение «Случай на базаре», позволяющее разделить людей на два основных типа: так называемых «птиц» – возвышенных романтиков и условно выделяемых «птицеловов»  – угрюмых прагматиков:

 

Каждая душа, как птица,

Вниз летит и вверх взмывает,

Тот, кто без души родится,

В клетку вольных птиц сажает.

 

Размышляешь над этим стихотворением, и вспоминаешь, что неслучайно жившие сто лет назад в Петрограде поэты-обэриуты Даниил Хармс, Александр Введенский, Николай Олейников так часто использовали в своих стихах разнообразную «птичью символику». Да и созданный ими журнал так и назывался – «ЧИЖ» (забавная расшифровка для детей «Чрезвычайно интересный журнал»).

Бессердечные палачи-птицеловы, которым бесконечно чужды увлеченные бескорыстной игрой и по сути живущие в ином, возвышенном, пронизанном культурными кодами прошлого пространстве молодые поэты, довольно скоро отправят доверчивых фантазеров-стихотворцев в мир иной, пропустив предварительно через тюрьмы и пытки. Но таков, наверное, неумолимый закон жизни. Ефим Зуслин прав - в культурной памяти человечества каждый после смерти займет подобающее ему место: 

Долго я не мог уняться,

Сердце стиснули оковы,

Но я знаю, кем родятся

В новой жизни птицеловы!

Сегодня, в год юбилея великой победы, особую актуальность обретает цикл «Мост», посвященный Великой Отечественной войне. В составивших его 24 стихотворениях автор проследил всю историю драматического противостояния родной страны и могущественных агрессоров. И эти события спустя десятилетия искренне пережиты алмаатинским писателем, пропущены сквозь его впечатлительную и отзывчивую душу:

И топтал уже чужой сапог

То, что отчим домом называли.

Линии окопов на восток,

Словно шрамы, души покрывали.

Ефим Зуслин хорошо помнит, какой страшной ценой победила наша страна в той далекой войне. Если «парни довоенного призыва» первыми остались на поле внезапного боя (стихотворение «Первые» открывает цикл «Мост»), то среди завершающих «военный» раздел знаковым представляется стихотворение «Последние», посвященное нашим ветеранам – тем, которых с каждым годом остается все меньше на этой земле, призванным сегодня, несмотря на болезни и ноющие раны, провожать фронтовых товарищей в последний путь.

Воспитанный на военных песнях, Ефим Зуслин органично использует в своих текстах находки поэтов военного поколения, в первую очередь, А.Суркова, со знаменитыми стихами которого, ставшими песней, явно перекликается финал стихотворения «Май»:

Лишь солнце полыхало впереди,

Внимательное к старческому шагу,

И согревало на его груди

Медали «За Победу», «За отвагу».

Три исторические поэмы Зуслина погружают нас в различные эпохи и переносят в три далекие страны – Древнюю Русь («Из времен отшумевших, далеких»), Степное Государство («Певец») и Францию ХШ столетия («Баллады о рыцаре Гийоме»). Особое внимание автора книги к вождям и поэтам роднит его с автором исторических эпосов в стихах и прозе Тимуром Зульфикаровым.

 В каждой из этих поэм автор утверждает: честь, достоинство, любовь, верность – эти качества и семь веков назад оказывались востребованными. А женщине как самому уязвимому существу лишь они обеспечивали достойное существование в мужском и жестоком мире постоянно сталкивающихся амбиций, интриг и самоутверждения сильных мира сего за счет доверчивых и слабых.

Поэма «Из времен отшумевших, далеких» отличается особой гражданственностью, подлинным, а не показным патриотизмом. Как и в «Слове о полку Игореве», главным мотивом поэмы является страстный призыв к преодолению разобщенности русских людей, вражды и взаимной ненависти:

 

А сейчас наша цель – единенье!

Не имея единого князя

И единой дружины могучей,

Русь не выдержит новых нашествий,

А они приближаются, братья.

Никогда нам не будет прощенья,

Коли жить будем дальше в раздорах,

И родимой земле не поможем!

 

Финал поэмы являет пример самоотверженного служения родной земле, подлинной любви к своим соотечественникам:

 

Не искали герои спасенья

И врагам не давали пощады.

Киевляне ж к Днепру уходили…

 

Пьеса в стихах «Старо как мир» - попытка автора показать, что шекспировская поэтика вполне может быть использована в наше время, если цели автора сродни творческим задачам великого английского драматурга – защитить Правду, Любовь, Достоинство от интриг, завистников и предателей.

Поэзия Ефима Зуслина, с одной стороны, - неожиданное, а с другой – совершенно закономерное явление современной литературной жизни. Ибо не может прерваться связь времен и преемственность лучших традиций отечественной и мировой литературы.

 

Лола Звонарева,

доктор исторических наук, секретарь Союза писателей Москвы,

академик РАЕН

 

Григорий Певцов,

член Союза писателей Москвы,

победитель международного фестиваля «Литературная Вена-2008»